Внимание! Материал содержит тюремную лексику и может быть травмирующим. Язык и риторика собеседника сохранены без изменений, чтобы передать особенности описываемой среды и личный опыт героя. Пожалуйста, учитывайте это при чтении.

В Беларуси на зоне однополый секс широко распространён, однако люди не считают себя гомосексуалами или даже бисексуалами. Возможно, наше общество не настолько гомофобное, как это преподносит пропаганда? О сексуальных парадоксах зоны и отношении к ЛГБТ-людям для TG House рассказал Павел Виноградов — экс-политзаключённый и автор тг-канала о жизни на зоне.

В 38 лет у Павла Виноградова за плечами колонии в Волковыске, Орше, Волчьих Норах и тюрьма в Гродно. Он называет зону «шпили-вили-трямдией», которую контролирует администрация и при необходимости санкционирует сексуальное насилие для давления на заключённых.

Как Виноградов оказался в низшей касте тюремной иерархии

В день приезда Павла Виноградова в Волковысскую ИК случилось ЧП. Лето, 2022 год. На холме с рядом с колонией появляются два флага — украинский и беларусский БЧБ с посылом «Виноград, держись».

— Это была неслыханная дерзость для теперешних зон. Скандал. Прямо ЧП. Было расследование, губопик. Внутри колонии тоже был кипиш, о причине которого я узнал спустя 8 месяцев, — вспоминает Павел.

После скандала, чтобы «приземлить» политзека, администрация в лице Сергея Самущика, замначальника оперативного отдела, «слепила подставу».

— Человек продал мне пачку вафель за две пачки сигарет. Но не предупредил, что он «петух». По тюремным понятиям, я не имел права вести хозяйственные отношения с «петухами». Эту сделку видели «козлы» — осужденные, которые при каких-то должностях в зоне, — поясняет Виноградов.

На тот момент Павел был в статусе «мужика». В социальной иерархии зоны «мужик» занимает среднюю позицию между элитами, то есть «бродягами» и криминальными авторитетами, и самой низкой социальной ступенькой, то есть «петухами».

Ритуал понижения в статусе Виноградова прошел на высшем уровне. В изолятор санчасти, где свежий заключенный ждал анализов на туберкулёз, на разбор ситуации пришли три криминальных авторитета.

— По незнанке не канает, но они мне не верили, а верили другим осужденным, будто я знал, что продавший вафли был «петухом». И говорят: «Всё, с этого момента мы тебя определяем в петушатню. Всё, ты — петух». Я потом узнал, что на меня был заказ администрации.

В Волковысской колонии, по наблюдениям Павла, в «петухи» людей определяет комиссия — самый главный из зэков вместе с элитой. «Это люди, которые корчат из себя авторитетов, но на самом деле они сотрудничают с администрацией, у них свободное перемещение по колонии», — поясняет Виноградов.

Как и почему заключённых переводят в низшую касту

В колонии три социальных уровня: «блатные», «мужики» и в самом низу — «петухи». Человек попадает в низшую касту не только за однополый секс в пассивной позиции. Туда можно заехать по заказу властей, милиции и блатных.

— Одного политзаключённого определили в «петушатню» за то, что на воле занимался защитой прав ЛГБТ-сообщества, причём сам не принадлежал к сообществу. По заказу ментов определили Сергея Тихановского, Дашкевича. Это такой инструмент социального давления, — говорит Павел Виноградов.

Однако основной путь попадания в «петушатню» — это контакты с низшей кастой, которые по понятиям считаются «заражением»:

• поцелуи, рукопожатие, объятия и т.д.,
• нельзя разделять одну территорию с «петухом» (сидеть за одним столом, не выехать из хаты, где сидят «петухи»),
• нельзя пользоваться одними предметами (пить из одной чашки),
• ситуации с попаданием биологических жидкостей (в т.ч. в бытовых сценариях типа «обоссали рюкзак»),
• хозяйственные отношения с «петухами», например, поделиться или купить у «петуха» еду, сигареты, чай,
• участие в бытовых действиях на «петушиной» территории (уборка, поднять предмет в туалете, сесть/лечь «там» и т.д.).
• уборка в туалете или на мусорке,
• кунилингус и другие действия, где есть контакт рта с гениталиями.

При этом парадоксально, но факт — «бумага не контачится». То есть брать у низшей касты бумагу можно без последствий, как и пользоваться услугами: стирка белья, интим.

Какие ограничения действуют для низшей касты

Павел Виноградов рассказал, какие проявления дискриминации в отношении низшего сословия встречаются на практике:

1. Если тебя определили в «петухи», ты не имеешь права голоса нигде в жизни тюремного сообщества. Тебя не воспринимают: «петухам веры нет».
2. Если к тебе обратятся «пидор», то это как бы нормально, даже если у тебя ни с кем ничего не было.
3. Ты выполняешь самые грязные виды работ.
4. В тюрьмах «петухи» сидят в отдельных камерах. Их не перемешивают с остальными. На зоне у «петухов», обычно, свой угол в секции или половина секции (общая комната для сна сна и отдыха). Редко — отдельная секция.
5. В строю всегда идёшь последний.
6. У тебя отдельный умывальник.
7. Если ты оказываешь сексуальные услуги, то носишь женское имя, например «Настя». И Настя моется самая последняя: ждёт пока не закончатся все. И даже среди «петухов» она тоже будет последняя.
8. Ты должен уступать дорогу в узких местах, ты должен к стеночке прижаться — хоп.
9. Ты не имеешь права садиться за стол к кому-либо, кроме как к своей касте.
10. Ты, скорее всего, не будешь пользоваться комнатами для приёма пищи, которые находятся в отрядах. Иногда бывают «петушиные» столы в общих отрядных комнатах, но обычно их нет.
11. Ты не имеешь права хранить свою пищу в общем холодильнике. Хорошо если есть «петушиный» холодильник, но часто в отряде его просто нет.
12. У «петухов» отдельная курилка либо её нет вообще.
13. В церковь нельзя. «Там же целуют икону, понимаешь. А ты этими губами… непонятно что конкретно ты этими губами. А антисептик петушиную молекулу с икон не уберёт. Исключение составляла протестантская, если не ошибаюсь, церковь, где не надо ничего целовать», — поясняет собеседник.
14. Нельзя иметь хозяйственные отношения с другими сословиями без предупреждения: обмениваться едой, сигаретами и тп. Ты должен предупредить, что ты «петух».

Вместе с этими проявлениями дискриминации имущественные и трудовые права низшей касты защищаются.

— Раньше было нормальным сказать: «эй ты, п*дор, иди стирай» и человек шел стирать. Сейчас такого нет. Более того, если тебе петух постирал, а ты ему не заплатил, петух идёт к криминальным авторитетам. И они идут разбираться к мужику, говорят «нет-нет-нет, заплати ему, так нельзя», — рассказывает Виноградов.

ЛГБТК+ и тюремная иерархия — это одно и то же? Виноградов просвещает заключенных

По оценке Павла Виноградова, на зоне однополым сексом занимаются приблизительно 15–20% заключенных. Однако, по тюремным понятиям, его участники не отождествляют себя с ЛГБТК+. То есть мужчины, которые занимаются однополым сексом в активной позиции, не попадают в «петушатню» и не считаются би- и гомосексуалами. Наоборот — они представляют собой эталон гетеросексуальной маскулинности.

За решеткой вообще мало кто в курсе, что значат буквы в понятии ЛГБТК+. Так что Виноградов занимался там просвещением заключенных:

— Я им говорю: «Не-не, ребята, постойте. Если вы способны получить эрекцию, и вообще сексуальное возбуждение при виде человека своего пола, вы как минимум бисексуальны». На что сразу: «А нет-нет, мы не такие». И объясняют, что тут женщин нет, стало быть, мы как бы занимаемся сексом с мужчинами.

И здесь собеседник переходит к интеллектуальному наступлению на стигму:

— Хорошо, посадили вас не на зону, а в свинарник. Там вообще людей нет. Ну и что тогда надо делать? С кем-то заниматься сексом? Вот тут большинство очень сильно кипишевало. Некоторые признавали, что в принципе да, это бисексуальность как бы. А кто-то говорил, что занимался этим раньше, был период экспериментов.

Коммерческий секс, насилие и толерантность

«Минск» за минет

На зоне однополый секс — это в основном коммерческая история по обоюдному согласию. За редкими вопиющими исключениями. За интимные услуги заключенные рассчитываются в основном сигаретами и чаем. Тарифы варьируются от вида и качества услуги. За минет в Волковысской ИК брали пачку сигарет, типа «Минск», а если человек, предоставляющий услуги хорош собой, то ещё и «заварку» — это целлофан от пачки сигарет, заполненный до краёв чаем. Экс-политзакюченный поясняет:

— Есть люди, которые этим зарабатывают себе на жизнь. Более того, если ты молод и красив, то ты ещё и будешь жить как король, потому что к тебе будут обращаться люди. Таких заключенных называют женскими именами: Настя, Клава, Анюта, Роза. Но они находятся на низшей ступени иерархии даже в «петушатне».

По словам Павла, несколько лет назад беларусская зона была «шпили-вили-трямдией». Для предоставления интимных услуг мужчины могли надевать парики, чулки в сетку, стринги, юбки, обували шлёпанцы на платформе и тд. Сейчас в администрации стали к этому строже относиться.

Изнасилования за решеткой

Общий уровень насилия за последние годы снижается, отмечает собеседник:

— Раньше, если ты в «петушатне» у тебя не было возможности вообще отказаться заниматься сексом. То есть не было такого: «я не хочу, у меня там голова болит и вообще мне это не нравится». Сейчас всё сугубо добровольно. За насилие, в том числе сексуальное, заводят уголовные дела, сажают в изоляторы, лишают всего, отправляют на тюремные режимы.

То, что администрации колоний ведут с насилием борьбу, не мешает им санкционировать изнасилования для давления на политзаключенных.

— Мне известен случай, это был год 2023-й. Один политический заключённый в Гродненской крытой был изнасилован, чтобы его наказать. Это был взрослый мужик, годов 50. Он даже тогда им ни хрена не подписал. Ни помилования, ни признания вины. Вообще ни хрена. Красава! — говорит Павел Виноградов.

Гомофобия и толерантность

Отношение заключенных мужчин к ЛГБТ и однополому сексу варьируется в зависимости от режима содержания, отмечает собеседник. «На общем режиме, где сидит большинство политических, этой темы ещё побаиваются. На строгом режиме степень лояльности очень высокая», — делится наблюдениями Виноградов.

— На строгом режиме, хотя в принципе сообщество довольно гомофобное, агрессивное, многие абсолютно спокойны к однополому сексу. Там довольно много здравых людей, которые понимают, что это просто зона, что это всё не настоящее: «Если вам нравится, вы занимайтесь. Мне не нравится, я не буду. Или наоборот: мне тоже нравится, я тогда буду с вами, ребятки». Всё это дело житейское, на самом деле. Особенного внимания и значения этому не придают.

Строго отвергающее отношение редко, но встречается, особенно часто его искренне проявляют верующие, заметил Виноградов. Исключения составляют люди, которые рассказывают «да я, да чтобы я, да ни в жизни». А потом обращаются за оказанием сексуальных услуг или даже в кого-то влюбляются. А бывает и такое, говорит Павел Виноградов. Тюремными лав-стори он делился в своем телеграм-канале.

10 фактов о мужчинах и однополом сексе на зоне

1. Мужское общество на зоне выстраивается иерархически вокруг роли в сексуальном акте — доминирование или подчинение.
2. На самой низкой ступени социума — мужчина, занимающий пассивную позицию в сексе. Сюда же относят того, кто когда-либо делал кунилингус. Люди этого уровня подвергаются угнетению.
3. Еще ниже на социальном дне — мужчины, которые на зоне оказывают интимные услуги мужчинам. Они получают женские имена, например, Настя.
4. Несколько лет назад в Беларуси для предоставления интимных услуг мужчины в зонах могли надевать парики, чулки в сетку, стринги, юбки, обували шлепанцы на платформе и т.д. Сейчас администрации стали строже следить за этим.
5. Большая часть людей попадает в нижайшую касту за бытовой или социальный контакт с теми, кто уже в ней, например, за рукопожатие. То есть причастность к сексу в пассивной позиции «заразна», передается как микроб или вирус.
6. Однополый секс в активной позиции наоборот — признак гетеросексуальной маскулинности. Эти люди имеют более высокий социальный статус.
7. В то же время однополый секс не считается маркером би- или гомосексуальности. Можно иметь однополый секс в тюрьме и считаться гетеро-.
8. Основная масса мужчин не дифференцирует ЛГБТК+ на идентичности, для них это «всё одно и то же».
9. Такая картина мира характерна для мужских коллективов. Заключенные из женских колоний Беларуси о таком социальном устройстве не сообщают.
10. Наблюдается парадоксальная ситуация, когда на зоне процветает дискриминация при высокой толерантности к однополому сексу. Таким образом сексуальный контакт на зоне — это инструмент удовлетворения сексуальных потребностей, способ проживания агрессии, инструмент доминирования и социального отвержения для контроля как со стороны начальства, так и со стороны самих заключенных.

Почему важно об этом говорить

Публикация таких историй помогает увидеть, как в местах лишения свободы сексуальность используется не как часть идентичности, а как инструмент контроля, давления и социальной иерархии. Это важно для того, чтобы не переносить тюремные представления и стигмы на ЛГБТК+ людей и не смешивать разные по своей природе явления.

Говоря об этом опыте, мы не нормализуем насилие и не воспроизводим его логику, а показываем, как она устроена и к каким последствиям приводит. Это также способ привлечь внимание к уязвимости заключённых и к тому, как системы подавления продолжают работать через тело, сексуальность и страх.

Автор: Татьяна Бубликова