Для ЛГБТК+ мигрант_ок пересечение границы — лишь технический этап, за которым начинается сложный процесс преодоления «двойной уязвимости». В новой реальности им недостаточно выучить язык и найти работу.
В эмиграции приходится с нуля формировать вокруг себя безопасную среду: искать дружественных врачей и юристов, преодолевать барьеры интеграции, формировать новые социальные связи, учиться защищать границы в новой реальности, где закон уже гарантирует свободу, но улица всё еще может выставить счет за твою идентичность.
Куда и почему уезжают квир-персоны?
TG House опросил 20 ЛГБТК+ мигрант_ок из Беларуси об их опыте адаптации в ЕС (ответы есть в редакции).
География распределилась предсказуемо: большинство выбрали соседние страны — восемь человек уехали в Польшу, семь обосновались в Литве. Еще пятеро респондент_ок нашли убежище во Франции, и один — в Испании.
Среди причин отъезда более половины респондент_ок (55%) указали, что бежали от прямой дискриминации, по 50% отметили полное отсутствие правовой защиты в Беларуси и угрозу физической безопасности (можно было выбрать несколько вариантов). При этом для абсолютного большинства (90%) общим фактором стали негативные условия в стране — политический и экономический кризис.
Мы решили отойти от сухой статистики и дать слово самим людям. В этих свидетельствах — не только благодарность за безопасность, но и честный взгляд на проблемы, которые всё еще существуют в Европе. Это список того, что, по мнению квир-мигрант_ок, требует исправления и улучшения.
Первые итоги: «Всё идет в нужном направлении»
В Европе ощущение безопасности меняется. Респондент_ки отмечают, что главный плюс — это работающие институты: антидискриминационные законы и возможность привлечь внимание СМИ к проявлениям гомофобии.
Мы получили много положительных ответов:
— Я даже не ожидал такого хорошего отношения ко мне в новой стране. Все идет в нужном направлении, правда, о-о-очень медленно. Но мне, по крайней мере, поставили диагноз, я начал принимать гормоны. Остальное пока в процессе.
— Чувствуется разница в менталитете: в Европе личное мнение не навязывают, а на других смотрят без осуждения. К тому же здесь ты защищен законом — за дискриминацию или агрессию в отношении квир-людей придется отвечать.
— Я ещё мало в эмиграции, пока что не могу дать объективную оценку, но в большинстве случаев я довольна. Я в безопасности, есть крыша над головой и мои права здесь учитываются.
«Закон на моей стороне, но топик я надеть не могу»
Однако, многие также отметили, что право на бумаге не всегда гарантирует безопасность в повседневности. Мы разобрали по странам, где именно декларации о равенстве сталкиваются с реальностью:
Польский парадокс
Для многих ЛГБТК+ беларус_ок Польша стала самым доступным убежищем. Но за физической безопасностью и близостью к дому скрывается сложный процесс адаптации в одной из самых консервативных стран Евросоюза.
Респондент_ки отмечают этот контраст:
— С эмиграцией стало спокойнее, появилось чувство безопасности за свою жизнь. Но существует ряд проблем для ЛГБТК+ персон ввиду гомофобных настроений со стороны власти и некоторой части польского общества, ввиду консервативности. Однако, в целом ситуация намного позитивнее, если сравнивать ее с Беларусью.
Этот «позитив» часто носит относительный характер. Основная трудность заключается в том, что дискриминация здесь зачастую проникает в государственные институты:
— Пока государство предусматривает определенные ограничения для ЛГБТК+ персон, проблемы будут существовать как на законодательном уровне, так и на уровне социальных взаимодействий, в частности — интеграции в польское общество.
Сегодняшняя Польша для квир-людей — это страна «половинчатых» возможностей: гормональная терапия есть, но операций нет; физическая свобода есть, но юридического признания союзов — нет.
— Требуется обновление законодательства: принятие однополых браков, расширение услуг при трансгендерном переходе (например, операции, так как сейчас доступна только гормональная терапия), покрытие расходов на переход из медстраховки, введение процедуры смены документов для транс-мигрантов.
Отдельным пунктом стоит вопрос легализации. Люди, бегущие от преследований, нуждаются в признании их специфической уязвимости на официальном уровне:
— Необходимо введение беженства на основании дискриминации и угрозы безопасности в отношении ЛГБТК+, а также обучение и информирование специалистов (врачей, госслужащих, юристов) об особенностях работы с квир-людьми и инклюзивных нормах.
Для транс-людей вопрос документов и медицины стоит особенно остро — это не вопрос комфорта, а вопрос возможности полноценно жить, работать и не чувствовать себя «невидимкой»:
— Нужна возможность смены документов и возможность сделать переход полностью. Необходимы изменения в законодательстве, направленные на облегчение жизни трансгендерным людям и повышение общего уровня образованности местных жителей.
Многие респондент_ки видят корень проблем в исторической инерции и недостатке информации. Инклюзия невозможна без работы с общественным мнением, которое долгое время отравлялось пропагандой — как в Беларуси, так и (в ином ключе) в консервативных кругах Польши.
Французский бюрократический лабиринт
Франция в представлении многих — колыбель прав человека и свободы. Для квир-мигрант_ок из Беларуси переезд сюда означает переход на качественно иной уровень правовой защиты.
Однако реальность оказывается сложнее: здесь свобода соседствует с изматывающей бюрократией, а государственные гарантии — с обществом, которое далеко не всегда едино в вопросах толерантности.
— Французская бюрократия порой очень упёрта и нелогична, и это мешает не только ЛГБТ-людям и не только в решении ЛГБТ-проблем».
В отличие от многих стран Восточной Европы, Франция предлагает полную и легальную инфраструктуру для транс-людей. Это одна из немногих стран, где ожидания от «физического спасения» оправдываются в полной мере:
— Очень оправдалось ожидание доступа к физическому транс-переходу: здесь всё легально и относительно доступно в контексте гормонов и операций. С безопасностью тоже всё лучше — я не боюсь быть уволенным или как-то дискриминируемым на почве моей идентичности или ориентации».
Главное отличие Франции от постсоветского региона — наличие реальных механизмов борьбы за себя. Здесь закон — это не просто текст, а работающий инструмент, который дает право на публичный голос:
— Я знаю, что существуют разные формы защиты от тех, кто может меня дискриминировать. Во Франции есть рычаги давления на акторов дискриминации. Возможность огласки, которая приведёт к позитивным подвижкам, а не к ухудшению и так незавидного положения».
Однако французское общество преподносит мигрант_кам сюрприз: оно оказывается менее «просвещенным», чем рисует воображение, но при этом гораздо более открытым в выражении любых, даже полярных мнений. В этом пространстве свобода высказываний доступна всем — и защитникам прав, и их оппонентам.
— Несколько не оправдалось представление, что общество более открыто. Общество очень поляризовано и совершенно не просвещено в вопросах трансгендерности, но при этом имеет больше способов высказываться открыто (в том числе и -фобно)».
Литовский транзит
Литва – еще одна популярная у беларусских квир-мигрант_ок точка на карте. Вильнюс сегодня — это хаб солидарности, но за внешней прогрессивностью скрывается глубокий разрыв между столицей и регионами, а также между современными ценностями и законодательной инерцией.
Для тех, кто привык жить в условиях беларусского риска и давления, Литва предлагает прежде всего эмоциональную разрядку. Здесь право на идентичность перестает быть поводом для уголовного или физического преследования. Респонденты подчеркивают этот переход к нормализации:
— Жизнь квир-персоны здесь действительно ощущается безопаснее и защищённее, чем в Беларуси. У меня появилась возможность более открыто выражать себя и свою идентичность, не бояться физического насилия или репрессий со стороны государства. Я знаю, что могу обратиться с проблемой локальной дискриминации и мне смогут помочь с этим.
Такое спокойствие базируется на нейтральном отношении большинства, которое после агрессивной гомофобии в СНГ воспринимается как значительный прогресс:
— Общество в Литве гораздо прогрессивнее, чем в Беларуси, однако законодательная база не идеальна и встречаются недружелюбные люди.
Но за порогом базовой безопасности начинаются трудности, связанные с незрелостью литовских институтов. Мигрант_ки сталкиваются с тем, что низовое звено специалистов — врачи, социальные работники, чиновники — часто просто не знают, как работать с квир-людьми.
— Многие специалисты и работники не осведомлены о том, как правильно взаимодействовать с представителями ЛГБТК+ и не обладают нужной для своей работы информацией. Здесь всё ещё остаётся много негативно настроенных людей старшего поколения, и до равных прав Литве ещё далеко — не все мои базовые потребности могут быть соблюдены.
Этот дефицит инклюзивной инфраструктуры и законодательные пробелы приводят к тому, что Литва воспринимается как промежуточный этап. Для многих она оказывается недостаточно комфортной для «жизни навсегда». Опрос мигрант_ок показывает: Литва дает физическую защиту, но пока не может гарантировать полноценную инклюзию, превращаясь для многих в «зал ожидания» перед окончательным переездом на Запад.
— Всё это заставляет меня искать варианты дальнейшего переезда в другую, более инклюзивную страну, для постоянного места жительства.
Интересный феномен, который зафиксировал наш опрос, — это роль самих мигрант_ок в жизни литовского квир-сообщества. Беларусы, прошедшие через тотальное бесправие, часто оказываются более политически активными, чем местные жители. Там, где локальное комьюнити привыкло к медленным переменам, мигранты видят поле для борьбы:
— Я бы сказал, что вне Вильнюса квир-комьюнити находится в подполье. Местные сообщества не осознают, насколько они могли бы повлиять на политику. Мы, как мигранты, чаще проявляем инициативу и свою позицию, борясь за права, так как имеем иной культурный опыт — где у нас не было прав вообще».
Исследование TG House показало, что эмиграция для квир-беларус_ок — это не конечная точка, а переход из зоны прямого выживания в зону борьбы за качество жизни.
Переезд в Европу успешно решает главную задачу: участники опроса больше не боятся тюрем и физического насилия со стороны государства. Но на смену им приходят новые вызовы — от изматывающей бюрократии до социальной изоляции.