После 19 июня 2026 года, когда в Беларуси вступила в силу статья 19.16 КоАП о так называемой «ЛГБТ-пропаганде», публичность в интернете стала для квир-людей ещё одним фактором риска. Соцсети, старые публикации, цифровой след и личные переписки всё чаще используются силовиками для мониторинга и давления: людей вызывают на допросы, требуют удалять контент и угрожают преследованием.

TG House поговорил с квир-беларуской Герой, которая в июле вместе со своей девушкой была вынуждена экстренно уехать из страны. 23-летняя девушка рассказала о домогательствах на работе, увольнениях, семейном насилии и о том, как неформальный просмотр соцсетей сотрудниками РУВД перерос в угрозу уголовного преследования и вынудил ее просить убежище в Испании.

«А почему не "девочка и девочка"?»

— Гера, расскажите о себе. В каком примерно возрасте вы стали задумываться о своей ориентации?

— Первые мысли появились еще в детстве, года в четыре. Я помню, как в детском саду нас постоянно пытались делить на пары: «мальчик и девочка». Уже тогда в голове возникал логичный вопрос: а почему не «девочка и девочка»?

— Знали ли в родительской семье о вашей ориентации и как это приняли?

— В школе из-за моей ориентации и нетипичности я постоянно сталкивалась с жестоким буллингом — меня били, рвали мне одежду. Родителям на это было абсолютно все равно. Со временем отношение матери сменилось прямой агрессией и физическим насилием: она угрожала мне принудительным лечением в психиатрической больнице. Дошло до серьезного конфликта, в ходе которого меня чуть не убили. После этого я полностью оборвала с родителями все контакты. Зачем что-то объяснять, если человек категорически не хочет и не готов понимать?

Увольнения, угрозы и домогательства на работе

— С какими проблемами вы сталкивались на работе и сколько раз вам приходилось ее менять из-за неприятия?

— Неприятие было постоянным. В 2020–2021 годах я работала в кофейне, где изначально было много сотрудников из ЛГБТК+ сообщества, например менеджерка тоже была WLW (woman loving woman — женщина, которую привлекают женщины), но новый управляющий нас прямо предупредил, что уволит всех квир-персон. Позже, в другой кофейне, произошел у меня жесткий конфликт с управляющей из-за моего имиджа: она изучила мой личный профиль в соцсетях и в ультимативной форме потребовала всё удалить.

В 2025 году меня снова уволили. На этот раз поводом стал обычный поцелуй в щеку с девушкой, который попал на камеру видеонаблюдения. Директор оказался ярым гомофобом, начал писать мне угрозы, и я была вынуждена уйти «по собственному желанию». Вместе со мной по той же причине ушли еще несколько девушек – и в итоге та кофейня просто закрылась.

На последнем месте работы один из сотрудников, зная о моих отношениях, открыто высказывал ненависть к ЛГБТК+, домогался меня и неоднократно прямо говорил, что «таких людей нужно убивать». Руководство на мои жалобы никак не реагировало, поэтому я до сих пор испытываю страх перед возвращением к трудовой деятельности.

«За моим аккаунтом в соцсетях давно следят»

— Почему у милиции возникли вопросы к вашему внешнему виду и вашей ориентации?

— Формальным поводом стал вызов в милицию в начале 2024 года в качестве подозреваемой по делу о краже у моего друга, так как я бывала у него в гостях. Однако в участке силовики, используя этот формальный повод, устроили жесткий допрос о моей личной жизни: дотошно выпытывали, что за девушка постоянно появляется в моих публикациях. Спрашивали об этом и у моего друга – у которого произошла кража: нас допрашивали в разные дни, но мы оба стояли на том, что это просто моя подружка.

В какой-то момент следователь прямо заявил мне, что он «не дурак», и открыто признался: за моим аккаунтом в соцсетях давно следят, силовики знают, что я состою в группах квир-персон, и что он делает мне первое и последнее предупреждение и что я должна все удалить. От страха я сразу же полностью снесла и закрыла свой аккаунт в Тик-ток.

— Приходилось ли вам меняться из-за принятия законов о «пропаганде» и какую информацию вы публиковали в соцсетях?

— Весной и летом 2026 года давление только усилилось. Моей партнерше Алине в ее Telegram-канал на 400 подписчиков и в мой аккаунт начали массово поступать анонимные угрозы с требованиями «все удалить». Под постами постоянно писали, что наша жизнь — это «запрещенка». За нами продолжить следить.

Телефон забрали без документов и протокола

— Какие события стали последней каплей и вынудили вас экстренно уехать? Вы уехали одна?

— Самая серьезная и прямая угроза возникла 25 июня 2026 года. Мне позвонили на городской телефон, мужчина представился участковым Заводского РУВД и потребовал срочно приехать «на допрос» из-за поступившей на меня жалобы за «пропаганду нетрадиционных ценностей». Я поняла, что ситуация критическая, но на встречу пришлось пойти.

Возле участка меня встретил силовик. Без объяснений, документов, ордеров или протоколов об изъятии он заставил меня разблокировать и отдать ему мой телефон. Он прямо сказал, что изъятие произошло в том числе из-за активности в TikTok моей девушки. На мои слезы и вопросы о том, что теперь будет и посадят ли меня в тюрьму, он сухо бросил: «Жди, тебе сообщат».

Я понимала, что в телефоне остались все контакты, личные переписки и фото, что ставило под удар не только меня и мою партнерку Алину, но и наших друзей. Плюс был огромный страх, что отец Алины (он сотрудник милиции) или моя мать узнают обо всем, что приведет к новому витку насилия в отношении меня и моей партнерки.

Полное неведение и неопределенность очень сказывались на моем психологическом состоянии. Я видела, что белорусский милиционер, который забрал мой телефон, периодически просматривал мои социальные сети. Страшно было от мысли, что я розыске, боялась, что придут к родственникам с допросом или обыском. Мы с партнеркой решили вместе бежать из страны.

Экстренная эвакуация из Беларуси

— Кто оказал вам помощь в эвакуации?

— Для экстренного отъезда у нас не было ни денег, ни возможностей. Поэтому мы обратились в TG House — организация взяла на себя всю эвакуацию из Беларуси и помогла нам с выездом. Сейчас мы находимся в Испании. Сразу после прилёта мы запросили убежище как представительницы ЛГБТК+ сообщества. Уехали мы, кстати, очень своевременно.

— Своевременно? Что случилось?

— На днях по месту моей регистрации в Беларуси — на адрес родителей — мне пришла повестка в суд. Мама очень удивилась и не понимала, что происходит. Я пыталась её успокоить и попросила: если силовики придут к ним или начнут звонить, не пугаться и просто отвечать, что она ничего обо мне не знает и связи мы не поддерживаем.

Новая жизнь в Испании

— Как сейчас складывается ваша жизнь в новой стране?

— В Испании на паспортном контроле, когда мы попросили убежище, на лицах сотрудников читалась крайняя усталость — из серии «ну вот, еще одни приехали». Но в целом всё сложилось хорошо, нам здесь нравится. Огромную поддержку оказал Красный Крест: нам предоставили жилье, базовую одежду, гигиенические наборы и пособие в 56 евро в месяц на человека. Также дали бесплатного адвоката. Юридически мы пока на так называемой «нулевой фазе» — формально все еще как бы в аэропорту, без четких прав и в полной неопределенности.

При этом сами испанцы в большинстве своем очень приветливые: всегда пытаются помочь и подсказать, искренне недовольных людей почти не встретить. Нам положены бесплатные языковые курсы, но за целый месяц состоялось всего два урока — сильно подводит местная бюрократия. К тому же мы с партнеркой до сих пор не знаем, в какой регион нас распределят после оформления документов. Говорят, что к квир-персонам здесь открыты в основном в крупных мегаполисах, а на периферии отношение может быть более настороженным, ведь Испания — страна с сильными католическими традициями.

Но, несмотря на всю временную неизвестность, я не перестаю мечтать. Я отлично разбираюсь в кофе, долго работала бариста и кофе-тренером, поэтому моя главная цель на будущее — открыть в Испании свою собственную кофейню.

— Гера, желаем тебе и твоей партнёрке спокойствия и новой жизни без страха. Пусть мечта о собственной кофейне обязательно сбудется.