В последние годы в Беларуси государственная гомофобия окончательно превратилась из риторики в инструмент репрессий. Данные опроса TG House показывают: около 80% опрошенных ввели жёсткую самоцензуру сразу после того, как власти инициировали обсуждение дискриминационных законов.
Эффект выжженной земли
После того как демонстрацию «нетрадиционных отношений» приравняли к порнографии, а суды начали трактовать любое упоминание ЛГБТК+ как «пропаганду», жизнь сообщества превратилась в режим постоянной самоцензуры и страх визита силовиков.
Более половины респондент_ок (52,4%) прямо заявляют: официальная политика властей сегодня не просто дискриминирует, а «создает угрожающую атмосферу». Это чувство постоянной опасности, когда любой цифровой след или внешний вид могут стать поводом для задержания.
Репрессивные инициативы достигли своей цели еще до того, как заработали на полную мощность. Суммарно 80% опрошенных признались, что начали практиковать самоцензуру сразу после того, как власти запустили обсуждение запретительных законов. Это означает, что угроза, которую транслирует государство, стала настолько плотной, что люди добровольно выбирают «невидимость», чтобы просто выжить.
Результаты опроса TG House фиксируют предсказуемый итог: уровень тревоги в квир-сообществе растет. Принятие репрессивных законов в Беларуси не происходит в вакууме — оно сопровождается методичным нагнетанием страха через государственные медиа. Газеты здесь выступают не просто ретрансляторами, а легитиматорами насилия, упаковывая ужесточение законодательства в обертку «народной воли».
Если в 2020–2022 годах тема ЛГБТК+ служила в основном поводом для шуток над европейскими политиками — в духе «пока у них там гей-парады, у нас тут порядок и заводы», — то к 2024 году тональность резко сменилась на агрессивную.
В 2024–2025 годах, после окончательной криминализации любого проявления идентичности и демонстрация ЛГБТК-отношений была приравнена к порнографии согласно постановлению Минкульта №24, госпресса перешла от запугивания к «отчетам об успехах»: теперь они регулярно публикуют новости о задержаниях за радужную символику и «неподобающий контент» в соцсетях.
Надежда на улучшение все еще жива?
Среди участни_ц опроса три четверти уверены, что антидискриминационное законодательство необходимо, но ожидание правовой защиты в глазах сообщества неразрывно связано с политическими переменами. Улучшение ситуации для квир-людей, согласно ответам, возможно только через «полное изменение ситуации в стране».
Особо показательны ответы 14,3% опрошенных, которые не ждут перемен даже в том случае, если защитный закон будет принят на бумаге. Этот скепсис респондент_ок является, видимо, результатом многолетнего наблюдения за тем, как в Беларуси работают (или демонстративно игнорируются) любые правовые нормы.
— Я не думаю, что мой страх перед всем, что касается государства, быстро вылечится, — признается один_а из участни_ц опроса.
К сожалению, для многих квир-персон единственным реалистичным сценарием безопасности остается не борьба за права внутри страны, а физический отъезд:
— Я бы очень хотела переехать, но пока что еще не исполнилось 18. Намного лучше стало бы если существовали законы, запрещающие дискриминацию к таким как мы, возможно было сделать нормально транс переход и менять документы не 1000 лет, доказывая, что ты имеешь право на то, чтобы иметь ж или м в паспорте. Ситуация становится всё хуже, и я боюсь что вскоре всё станет как и в России.
Быть собой в современной Беларуси можно только за закрытой дверью. Для тех, кто не уехал, единственным способом сохранить себя стала полная анонимность.