Для квир-персон (и, в особенности, транс-персон) визит к врачу нередко превращается в испытание, сопряженное с риском столкнуться с предвзятостью, грубостью и нарушением конфиденциальности. TG House провел опрос (выборка составила 90 респондент_ок), чтобы выяснить, как последние законодательные изменения и общая атмосфера в обществе влияют на готовность квир-людей обращаться за медицинской помощью и открыто говорить о своих потребностях.

Результаты показывают: страх перед системой, стигматизация и некомпетентность медицинского персонала в вопросах сексуальной ориентации и гендерной идентичности продолжают создавать серьезные препятствия для заботы о здоровье.

Доверие к врачебной тайне подорвано

Отдельный блок исследования был посвящен вопросу безопасности персональных данных. Результаты опроса фиксируют острый кризис доверия к врачебной тайне: большинство респондент_ок испытывают обоснованное опасение, что медицинская конфиденциальность в текущих реалиях не гарантирует защиту чувствительной информации.

46,7% респондент_ок считают, что врачебная тайна в Беларуси не работает в отношении ЛГБТК+ людей.

Более четверти (26,7%) опасаются, что чувствительные данные могут быть переданы силовым структурам.

Лишь 7,8% опрошенных заявили, что полностью доверяют врачебной тайне, 18,9% затруднились с ответом.

Такие настроения напрямую влияют на поведение пациент_ок в кабинете врача. На вопрос о том, как принятие нового закона повлияло на готовность сообщать медикам о своей ориентации или гендерной идентичности (если это необходимо для лечения), мнения распределились следующим образом:

41,1% готовы делиться этой информацией только с проверенными и доверенными специалистами. 27,8% будут сообщать об этом, как и раньше, если дело касается здоровья.

16,7% заявили, что теперь ни при каких обстоятельствах не скажут об этом врачу. 14,4% никогда не сообщали и не планируют этого делать.

«Будь мужиком, терпи»: с чем сталкиваются пациент_ки на практике

Открытые ответы участни_ц опроса демонстрируют, что неэтичное поведение в медицинских учреждениях варьируется от бытовой грубости до трансфобии и отказов в помощи:

«Да, нужно было пройти обследование у окулиста, направили в больницу, там врач ужасно относилась ко мне, говорила: «Будь мужиком, терпи, армия исправит». Были еще похожие случаи у врачей в государственных клиниках. Поэтому теперь хожу в частные медучреждения, но и там тоже не всегда хорошо относятся. На одном из обследований было слышно, как за спиной медсестра говорила: „Ой и за что мне эта морока с этим вот“. И таких примеров куча». (Ответ получен от транс-женщины).

Одной из самых распространенных проблем, с которыми сталкиваются квир-пациент_ки, являются барьеры, связанные с несоответствием гендерного маркера в документах их реальной идентичности. Это приводит к мисгендерингу, предвзятости и даже прямым отказам в медицинской помощи и записи на прием.

«Мисгендеринг постоянно, у меня еще женские доки, и пока не получается сменить из-за отказов».

«Предвзятость на почве несоответствия полового маркера в документах и внешнего вида».

«Постоянно мисгендерят из-за документов, отношение грубое».

«Да, мой гинеколог отказалась в помощи в связи с [моей] ориентацией».

«Меня прогнали из кабинета гинеколога - мне нужна была подпись [на справке], [врачи] поржали типо ошибся .. так что я пошел к частникам...»

Дискриминация и стереотипы в медицине работают до тех пор, пока транс-статус пациента остается видимым. Когда человеком пройден юридический и медицинский переход, а паспортные данные полностью совпадают с его гендерной идентичностью и внешностью, отношение со стороны медицинского персонала моментально меняется на «обычное»:

«У меня сменены документы, сделаны операции и згт ведется уже много лет, проще говоря, т.к я не раскрываю свой транс статус, ко мне отношение как к обычным пациентам».

Особую тревогу вызывает тот факт, что с проявлениями предвзятости и непрофессионализма квир-люди сталкиваются даже у профильных специалистов, которые по долгу службы призваны работать, например, с трансгендерными персонами и помогать им на пути официального перехода.

«Сексолог, которая должна была поставить меня на учёт для смены документов, меня трансфобила».

«Хочу уточнить что я полностью социализировался в мужской роли, но имею Ж документы [документы на женское имя]. Абсолютно недоволен специалистами, связанными с официальным переходом в Беларуси, считаю их отношение халатным. С гос врачами за пределами этого почти не контактирую, за исключением пары проверенных специалистов. В платных клиниках отношение ко мне было корректное и тактичное. Несмотря на это я все ещё испытываю сильную тревогу при обращении к врачу, но это не связано со страхом закона. Больше общий страх социального осуждения».

«Врач из 29 отделения «Новинок» прямо сказала, что не понимает „всю эту транс штуку“, отказалась использовать местоимения и новое имя, а в конце приема сказала, что у меня просто шизофрения и поставила первичный диагноз „шизотипическое расстройство личности“, что закрыло бы для меня возможность официального перехода. Повезло, что лечащий врач был адекватным и не подтвердил диагноз».

Мы также получили большой комментарий о негативном отношении к транс-персоне со стороны основного врача-сексолога, который ставит на учет при процедуре гендерной аффирмации. Основные претензии автора сводятся к тому, что специалист проявляет намеренную токсичность, агрессию и избирательный хейт к пациентам, позволяет себе фамильярность и публичные оскорбления, а также практикует мисгендеринг во время приема. Мы не публикуем весь комментарий, так как он содержит эмоциональные детали и ненормативную лексику, но сохранили главную суть претензий к работе специалиста.

В качестве решения проблемы автор комментария предлагает переложить часть процессов гендерной аффирмации на частные или общественные организации по аналогии с тем, как это было реализовано в свое время в России:

«Лучше пусть переходом занимаются частные организации, как у «Центра Т» в РФ было, у них можно было получить документы на смену маркера пола в паспорте и получить сведения у эндокринолога, какие гормоны купить и принимать».

Многие пациенты сталкиваются с тем, что любые жалобы на здоровье автоматически списываются на гормонозаместительную терапию (ЗГТ) или особенности ориентации/идентичности, а врачи позволяют себе оскорбительные комментарии.

«Летом у психиатра МОКЦ «Психиатрия – наркология» хотела проверить, связаны ли мои внутренние трудности с РАС и СДВГ, но в итоге разговор перешёл к вопросам о моей внешности и предвзятом отношении к сексуальной ориентации. Врач спросила о поле моего бывшего партнёра, и я ответила честно: несколько лет назад у меня была девушка, сейчас я одна. В итоге диагностику не провели, а разговор свели к тому, что моя внешность — короткие цветные волосы, татуировки — и сексуальная ориентация, в том числе отношения с девушкой и принадлежность к асексуальному спектру, могут быть признаками психического расстройства. Врач намекала, что со мной что-то нездоровое. После консультации осталось очень неприятное чувство».

«Отказы в записи на приемы к врачам из-за несоответствия паспортного пола, спихивание абсолютно любых проблем со здоровьем на згт, фразы в духе „что вы хотели, это ваш выбор“ даже от врачей в платных клиниках».

В стационарах транс-персон нередко определяют в палаты, не соответствующие их гендерной идентичности, отказываются использовать корректные местоимения и имя, а также запрещают носить корректирующее белье, что ухудшает их психоэмоциональное состояние.

«В «невролгии» положили в женскую палату, хотя до операций должны были отправить в отдельную. В закрытых отделениях отказывались называть меня по имени, ибо паспортное я не сообщал. Заставляли носить женский халат вместо мужской рубашки, что ухудшало и без того убитое состояние. Также в психушках нельзя носить бандаж, что вынуждает других людей воспринимать меня неправильно».

Один из респондентов описал шокирующий случай вызова скорой помощи при сильных спазмах, который превратился для пациента в стрессовый допрос (текст публикуется в сокращенной редакторской обработке с сохранением авторской сути):

«Перед снятием ЭКГ медработник увидел у меня биндер и спросил: «Для чего такой корсет?». Получив ответ («для визуального уменьшения и эмоционального комфорта»), он отреагировал: «Что за мода пошла — себя калечить».

Во время ЭКГ начался опрос о медикаментах:

— Принимаете ли медикаменты? — Да, флуоксетин и прегабалин.

— Откуда доступ к препаратам? — Психотерапевт выписал.

— По какому диагнозу? — ГТР и депрессия.

— Из-за чего? — (Молчу из-за ощущения загнанности в угол и нежелания распространяться).

— Я вам задал вопрос. — (Не выдержав, отвечаю прямо): По причине расстройства половой идентификации — транссексуализм..

Бригада затихла, после чего один из работников бросил: «Вы ж такая красивая девушка, где вы тут парня увидели». После этого случая усилился не то чтобы страх, но стресс и дискомфорт при походе к любому врачу».

К счастью, среди полученных ответов встречались и противоположные, позитивные примеры:

«От врачей [предвзятого отношения] нет, все относились максимально тактично и положительно».

«Нет, [с предвзятым отношением] не сталкивалась».

Наличие таких отзывов показывает, что в медицинской системе Беларуси есть чуткие и профессиональные специалист_ки, соблюдающие врачебную этику вопреки общей атмосфере. Опыт респондент_ок подтверждает: уважительное отношение врача способно кардинально снизить уровень стресса у пациента. Хочется верить, что таких специалистов и бережного, профессионального подхода в нашей медицине со временем будет становиться только больше.

Но в целом, результаты опроса TG House обнажают серьезную проблему: медицинская сфера вместо безопасного пространства превращается для многих ЛГБТК+ людей в источник вторичной травматизации и страха. Низкий уровень информированности и этической подготовки врачей заставляет пациентов скрывать важную для диагностики информацию или вовсе отказываться от своевременной медицинской помощи.

Изменить эту ситуацию можно только через строгое соблюдение врачебной этики и создание инклюзивной среды, где во главу угла ставится здоровье и безопасность пациента, а не его идентичность.