Результаты опроса TG House квир-мигрант_ок раскрыли множество пробелов в законодательстве и медицине принимающих стран. Эти «белые пятна» часто становятся источником страха и заставляют сомневаться: а стоит ли вообще решаться на переезд?

Чтобы показать реальную картину, мы поговорили с Алиной, которая вынуждена была четыре года назад покинуть Беларусь и просить убежища в Германии. В новой стране она прошла весь путь смены гендерного маркера и готова поделиться личным опытом преодоления бюрократических барьеров и принятия себя.

— Алина, когда ты эмигрировала в Германию?

— Я уехала в январе 2022 года, перед самым началом войны.

— Пробовала ли ты осуществить транс-переход в Беларуси?

— С 2013 года я принимала гормональные препараты нелегально. Достать их в Беларуси было сложно: привозили из Москвы, Питера, Киева, Чернигова, других городов стран СНГ. Контакты продавцов искала через знакомых и в соцсетях. Но осуществить переход официально так и не смогла.

— Что в беларусской процедуре перехода было для тебя неприемлемым или сложным?

— В 2019 году я обращалась в РНПЦ Психического здоровья в Минске, мне выдали анкету с огромным количеством вопросов, назначили встречу с психологом. Но этот опыт оказался негативным: психолог вел себя неуважительно, критиковал мою «творческую внешность». Я почувствовала предвзятость и прервала процедуру.

— Как начался процесс легализации? Была ли гендерная идентичность основной причиной получения статуса беженца?

В Германии получить статус беженца можно в случае преследования по признаку расы, религии, принадлежности к определенной группе и некоторых других. ЛГБТК+ официально признаны в Германии такой «социальной группой».

Главный орган в Германии, который решает, имеет ли человек право остаться в стране как беженец или нет , это Федеральное ведомство по делам миграции и беженцев (BAMF). На первом коротком собеседовании можно попросить, чтобы на основную беседу вам предоставили транс-френдли переводчика и чтобы сотрудник, который будет вести ваше дело, специализировался именно на преследованиях по признаку гендерной идентичности.

Когда я пришла подавать заявление в BAMF, то я сразу заявила, что я — транс-персона. Мне дали русскоговорящего сопровождающего, и дальше я уже шла «отдельным коридором», не вместе с другими просителями — это было проявлением первичной заботы.

— Какую поддержку со стороны немецкой системы здравоохранения ты получила как транс-персона? Сколько времени потребовалось, чтобы получить доступ к ЗГТ?

— Первые три месяца в Германии, до подачи на убежище, я жила без страховки — с гормонами выручали знакомые. Ситуация изменилась сразу после регистрации моего кейса: в Германии медицинское страхование оформляется автоматически в процессе подачи на получение статуса беженца.

Меня направили в профильный шелтер для ЛГБТК+ людей, куда дважды в месяц приходил дружественный врач. Он без проблем выписал рецепты на те же препараты, что я принимала в Беларуси — мне было достаточно рассказать о своей схеме терапии. Сейчас система отлажена: я раз в квартал сдаю анализы, а за препараты плачу лишь фиксированный сбор в размере 5 евро за упаковку. Остальную стоимость полностью покрывает страховая касса.

— Предусматривает ли система медицинского страхования в Германии покрытие гендерно-аффирмативных процедур или операций?

— Система сложная. Главный орган здесь — Medizinischer Dienst (MD) или Медицинская служба страхования. Это независимая экспертная служба, которая решает, является ли ваш случай страховым.

Например, если я хочу сделать эпиляцию, то моя страховая компания отправляет запрос в MD и та уже решает, признать процедуру страховым случаем или нет. Все запросы на операции или другие процедуры страховая компания всё равно пересылает в MD. Мой совет: по возможности готовьте документы так, чтобы они соответствовали критериям MD.

Зачастую признают вашу процедуру страховым случаем или нет зависит от того, где она проводится. Например, эпиляция для трансгендерных женщин будет покрываться страховкой только в случае, если она выполняется в специализированных медицинских праксисах (врачебных кабинетах).

Мой запрос на эпиляцию в MD отклонили, так как я обратилась для проведения процедуры в косметический салон, а не в медицинское учреждение. Чтобы добиться оплаты, салон должен был предоставить MD данные о побочных эффектах, ждать этого было долго и в какой-то момент я решила, что мне проще самой платить по 100 евро за сеанс, чем сражаться с немецкой бюрократией.

Важно еще в какой страховой компании застрахован. Некоторые отказывают чаще, другие — реже.

— На какие источники ты опиралась, разбираясь в немецкой бюрократии? Это были официальные гайды, советы в чатах взаимопомощи или поддержка профильных НКО?

— Основной опорой стала крупная НКО Schwulenberatung Berlin. Я обратилась к ним еще до подачи на убежище. Они помогли буквально со всем: от поиска профильного шелтера до контактов врача-эндокринолога, у которого я наблюдаюсь до сих пор.

Работники Schwulenberatung помогали преодолевать языковой и бюрократический барьеры: заполняли сложные анкеты, помогали составлять официальные письма и грамотно отвечать на запросы ведомств.

— Ты оформляла юридическое признание гендерной идентичности ещё по старой судебной процедуре или уже по новому закону о самоопределении от 2024 года?

— Да, мне повезло. Я должна была пойти по старой процедуре и уже начала собирать документы. Процедура осуществлялась через суд, нужно было предоставить заключения психиатра и психолога и стоило бы мне это примерно 1000 евро.

Но в ноябре 2024 года в Германии вступил в силу Закон о самоопределении (Selbstbestimmungsgesetz).

Процедура теперь выглядит так:

• Подаешь заявление в ЗАГС (Standesamt) по месту регистрации.
• Ждешь три месяца (это время на раздумья, вдруг решишь отказаться от смены гендера).
• Пишешь подтверждающее письмо, что не передумала.
• Приходишь на личный прием в ЗАГС.

Мой процесс состоял из двух параллельных этапов. Первый — отказ от отчества. В немецком праве отчество не предусмотрено, и чтобы его убрать, нужно пройти процедуру приведения имени к нормам немецкого законодательства.

Здесь возникли сложности с документами: немецкий ЗАГС крайне требователен к транслитерации. Поскольку в моем паспорте данные были на белорусском и русском языках, а в свидетельстве о рождении — только на русском, мне пришлось обращаться к присяжным переводчикам. Они подготовили заверенные переводы по стандарту ISO (R9), чтобы устранить любые разночтения в написании.

Второй этап — непосредственно смена имени и гендерного маркера. Весь этот процесс обошелся мне примерно в 50 евро, что в десятки раз дешевле старой судебной системы.

Немецкое право позволяет пройти и третью процедуру — «онемечивание» фамилии , чтобы она стала более созвучной местной среде. Я знала об этой опции, но решила её не использовать.

— Сколько времени занял весь процесс — от подачи заявления в немецкий ЗАГС до получения документов?

— Процесс прошел довольно быстро: я подала заявление в ноябре 2024 года, а уже 27 марта 2025 года получила из ЗАГСа официальное свидетельство о смене имени и гендерного маркера. Из этого срока три месяца – это положенный период «раздумья».

Свидетельство ЗАГСа стало основанием для обновления всех моих немецких документов и удостоверений. В первую очередь я подала заявление на новый «синий паспорт» — это документ, который заменяет национальный паспорт и выдается беженцам на основании Женевской конвенции. Процедура стандартная: нужно подать новое заявление, приложить свежее биометрическое фото и оплатить госпошлину — 70 евро.

После этого начался этап «веерной» рассылки уведомлений. В Германии смена данных не происходит автоматически между ведомствами. Мне пришлось разослать копию документа из ЗАГСа во все инстанции: в страховую, пенсионный фонд, и даже частным поставщикам услуг — газовой и электрической компаниям.

— Возникали ли проблемы с немецкими чиновниками из-за того, что твой беларусский паспорт всё еще содержит старые данные?

— Мой беларусский паспорт все еще содержит старое имя и прежний гендерный маркер, но фактически он мне больше не нужен. Я обладаю официальной защитой, поэтому моими единственными действительными документами являются те, что выданы в Германии: ВНЖ с указанием конкретного параграфа и «синий паспорт» беженца. В них уже внесены мои новые данные. Недавно я подалась на продление ВНЖ — мне его одобрили сразу до 2029 года, и уже 2 марта я получу новые документы на руки.

Белорусский паспорт я храню лишь на случай глобальных перемен на родине. Важно понимать: для миграционной службы Германии моя идентичность — это дополнительный фактор защиты. Если политическая ситуация в стране может измениться и стать поводом для пересмотра дел обычных беженцев, то положение транс-людей как уязвимой группы оценивается иначе. ЛГБТК+ персоны защищены более стабильно, так как риски преследования по признаку идентичности признаются более долгосрочными.

— Как смена документов повлияла на твоё ощущение безопасности и комфорта в Германии?

— Все изменилось к лучшему. Теперь мои документы — это не повод для неловких вопросов, а подтверждение моей идентичности.

— Как ты в целом оцениваешь отношение к транс-людям в немецком обществе?

— Отношение неоднородное, и в Берлине это чувствуется особенно остро. В прогрессивных районах я чувствую себя абсолютно свободно и лояльно. Однако есть места с высокой концентрацией консервативно настроенных мигрантов, в том числе из постсоветских стран. Там все еще велик риск столкнуться с в агрессией или оскорблениями. Я стараюсь выбирать безопасные локации, поэтому лично в мой адрес оскорблений не было.

— Доводилось ли тебе в Германии общаться с другими транс-мигрант_ками из Беларуси?

— На данный момент я, возможно, одна из немногих (а может, и единственная) транс-персона из Беларуси, которая прошла весь путь и получила статус беженца в Германии. Чаще я встречаю транс-персон из России — их здесь гораздо больше.

— Какой совет ты бы дала транс-людям из Беларуси, которые только планируют переезд в Германию?

— Мой главный совет: не пытайтесь пройти этот путь в одиночку. Сейчас гражданам Беларуси часто отказывают в убежище по «чисто» политическим мотивам, поэтому ваш кейс должен быть максимально проработан.

Собирайте доказательную базу, сохраняйте все: видеозаписи, скриншоты угроз, медицинские справки или свидетельства о задержаниях. В моем случае адвокат использовал даже видеоматериалы моих выступлений в оппозиционных СМИ, чтобы подтвердить реальность преследований.

Также я советую заручиться поддержкой профильных НКО. Мне очень повезло: немецкая организация (по соображениям безопасности я не могу ее называть) вела мой процесс, когда я еще была в Беларуси. Они помогли с билетами, сбором фактов и, что самое важное, предоставили адвоката и переводчика. Хороший адвокат, специализирующийся на правах ЛГБТК+ и беженцев, — это 90% успеха на собеседовании в миграционной службе.

Ну и помните, что в Германии все происходит медленно. Бюрократическая машина неповоротлива, и ожидание документов может затянуться на месяцы. Главное — не опускать руки и не думать, что если ответа долго нет, то это отказ.

— Есть ли что-то важное, что ты поняла для себя уже после того, как все юридические трудности остались позади?

— Есть еще один момент. Недавно я переписывалась со своим куратором из службы занятости. Я поделилась с ней, что на культурных мероприятиях, где много мигрантов из более консервативных стран, к таким людям, как я, относятся не всегда доброжелательно.

Ее ответ меня поразил и даже вдохновил. Она написала: «Хватит причислять себя к уязвимым группам. В Германии вы больше не транс-женщина, вы — просто женщина. Для общества вы теперь Frau (госпожа), и этого достаточно».

Это были очень важные слова. Я поняла: нужно самой перестать видеть в себе жертву обстоятельств и почувствовать себя полноправным человеком, принятым в новой стране.